andreyplumer (andreyplumer) wrote,
andreyplumer
andreyplumer

Category:

Сможет ли человек на самом деле выжить в космосе?


13 декабря 1959

Что касается запуска пилотируемого спутника, мнение Вашингтона твердо в двух пунктах: 1) мы успешно отправим человека на орбиту в 1961 году, но 2) красные вероятно опередят нас в этом!

На сколько? На срок от двух месяцев до почти двух лет.

Почему? Красные скорее рискнут гибелью своего астронавта, чем позволят США первыми отправить человека в космос. Холодная рассудительность Советов требует от нас отвечать быстро и правильно на некоторые острые вопросы. Благодаря реактивным самолетам и космическим зондам, вместе с походами атомных подводных лодок, у нас уже имеются ответы на многие проблемы космического путешествия.

Но есть вопрос, на который на самом деле никто не может ответить, пока американский или советский астронавт не окажет честь: способна плоть и кровь, сможет разум человека и его эмоции выжить в космосе?

Чтобы узнать шансы, журнал «Фэмили Уикли» отправил меня в Вашингтон, взять интервью у бригадного генерала ВВС Дональда Д. Фликингера. Генерал Фликингер является вице-председателем специального комитета Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства по вопросам жизнеобеспечения. Он также отвечает за биоастронавтику («человеческие факторы» в космической медицине) в исследовательско-конструкторском подразделении на базе ВВС Эндрюс, возле столицы.
Хирург и, в возрасте 51 года, опытный пилот, Дон Фликингер был экспертом от ВВС в медицинской команде из трех человек, отобравшей наших семерых астронавтов проекта «Меркурий» из 110 добровольцев. С коллегами от Армии и ВМС, генерал занят сейчас критически-важной задачей подготовки победителей к их большому приключению.

Вопрос: Честно, генерал Фликингер, каковы шансы у этих людей вернуться живыми?

Ответ: Они будут в значительно лучшем положении для выполнения своей миссии – живыми, чтобы повторить ее – чем были во многих скоростных реактивных самолетах, на которых все они летали, будучи летчиками-испытателями.

В: Это из-за их превосходных качеств, или потому что сама космическая капсула будет тщательно испытана?

О: Обе причины. Наши готовящиеся астронавты обладают превосходными качествами – физическими и умственными. Прежде, чем мы запустим их, мы полностью подготовим к тому, чтобы справиться и выжить со всем, что встретится на их пути к предусматриваемым сейчас высотам. У них не будет персональных космических аптечек. Они будут способны выполнять свои обязанности, нормально и естественно, при любых обстоятельствах. Кроме того, саму капсулу, со всем ее оборудованием, мы повергнем серии максимально требовательных испытаний.

В: Когда вы говорите, генерал, что астронавт будет действовать «нормально и естественно», вы имеете в виду, что он не будет находиться под воздействием каких-либо медикаментов?

О: Только то, что мы планируем, чтобы он находился на пике умственной и физической формы, вот что я имел в виду.

В: Но разве аэромедицинское исследование не показало, что определенные «специальные пилюли» (pep pills – П.) успешно справляются со скукой, вызванной длительными, повторяющимися задачами – вроде тех, что в космической капсуле – без последующего ослабления?

О: Да, но для того, что мы называем «первым поколением» космических полетов, такой ингредиент не нужен по двум причинам. Во-первых, наш астронавт будет слишком занят, чтобы заскучать, или почувствовать сонливость. Когда он не разговаривает с нами, то мы говорим с ним. Во-вторых, согласно наших планов, мы позволим ему совершить только два или три витка вокруг Земли, по 90 минут каждый, поэтому он не пробудет там достаточно долго, чтобы ему потребовались медикаменты.

В: Что насчет других наркотических средств, помогающих при физических и умственных напряжениях во время ракетного полета на орбиту со скоростью 18’000 миль в час – вроде транквилизаторов, средств от тошноты, для успокоения кишечника и мочевого пузыря, и тому подобного?

О: Мы не будем использовать ничего из этого. Транквилизаторы приглушат внимательность, замедлят реакцию, нужную за доли секунд, и подвергнут опасности человека, машину и миссию. Против опасности тошноты и головокружения при сконцентрированных перегрузках во время запуска, после которых внезапно последует жуткая невесомость на орбите, мы собираемся встроить в капсулу собственные средства управления, для предотвращения чрезмерного кувыркания.

Мы также устанавливаем проверенные средства ограничения, которые не позволят астронавту стать дезориентированным от «парения в воздухе» в условиях нулевой гравитации. Проблемы с телесными выделениями будут в основном решены смесью сознательной подготовки и диетой, чем полаганием на медикаменты.

В: Как вы можете быть уверены, что эти методы «подготовки» сработают на высотах, где никогда не был человек?

О: Мой ответ на это не должен ни на йоту уменьшить храбрость наших астронавтов, или ждущего их просчитанного приключения. Однако, факт в том, что драма наших национальных усилий по отправке на орбиту американского пилота и благополучного его возвращения живым, заставляет людей забыть, что мы уже сталкивались практически с каждой проблемой, представленной в космосе, во время полетов 1) на высотных баллонах и 2) скоростных реактивных самолетах. С помощью пилотируемых исследовательских полетов в ракетопланах вроде «X-15» мы ожидаем узнать еще больше об общей картине полного космического полета, прежде, чем отправлять на орбиту человека.

В: Значит ли это, то мы решили проблему радиации в космосе?

О: К сожалению, нет. Мы получаем новые данные о природе и протяженности радиации в космосе почти ежедневно, но противорадиационная защита астронавтов – и приборов тоже – вероятно какое-то время будет головной болью космической медицины. Ответ на ваш фундаментальный вопрос о способности человека выжить в космосе, таким образом, должен быть таким, что в настоящий момент он не может – в основном из-за 1) серьезных ограничений на длительность времени, в течение которого он способен подвергаться воздействию радиации, какой-либо интенсивности, 2) существующего состояния и перспектив экранирующей технологии, и 3) несовершенства наших знаний о видах и величинах ждущей там радиации.

Однако, хотя все это, к сожалению, истинно для еще более значительных высот и более длительных полетов, то, что мы предвидим для этих первых полетов, это кое-что совсем иное. Ожидаемый 120-150-мильный уровень, где астронавты будут находиться на орбите, не пропитан смертельной радиацией, как, возможно, и открытый космос. Более того, краткая длительность полетов (3-18 часов) приведет к воздействию всего 45 или около того миллирентген за 48-часовой период. Сравните это с рентгеном грудной клетки, когда вы получаете 1’200-1’500 миллирентген, или с 300 миллирентген в неделю, допустимых в промышленности.

В: Вы говорите, генерал, что эти «орбитальные высоты» космического полета первого поколения, не настоящее космическое пространство, а просто часть верхних слоев атмосферы?

О: Совсем нет. Со всех практических точек зрения, высота нашего пилотируемого спутника будет космосом, точка. Кроме интенсивности радиации, я уверяю вас, как ученый, что во всем остальном она обладает такими же свойствами, как открытый, или глубокий космос: нет атмосферы, мрак, экстремальные температуры, жуткая тишина, нулевая гравитация и т.п.

В: Но даже на этих высотах, со всей вашей подготовкой, не придется ли астронавту на собственной шкуре познать, каково это – выживать при «явлении расставания»?

О: Под этим вы подразумеваете панику и дезориентацию, которые, предположительно должны возникнуть из-за нахождения так высоко над нашей родной планетой, при состоянии абсолютной невесомости в течение длительного периода – особенно после того, как на краткое время весил во много раз больше нормального, во время ускорения запуска. Это звучит, как серия нокаутирующих ударов, согласен, но что касается разрушительного, или дизбалансирующего воздействия на разум, то мы, в астромедицине, больше не обеспокоены этим.

Наши причины включают 1) убедительные данные, полученные от все более и более исчерпывающих исследований человека в невесомости во время соответствующих маневров обычного самолета, 2) опыта в сверхзвуковых реактивных самолетах, и 3) вероятно, прежде всего, наше намерение никогда не давать астронавту передышки, чтобы он начал думать о том, как высоко он находится, легкий, как перышко.

В: Но, его внутренние органы, тоже невесомые, вместе с его едой и питьем, как он будет глотать и удерживать питание?

О: И еще раз, это станет вопросом осторожной подготовки, при помощи сознательного нервного и мышечного контроля над механизмом глотания – плюс практика мер предосторожности против непроизвольной регургитации. Даже отрыжка в состоянии невесомости может поднять частицы пищи и вызвать удушение. Это будет строгая самодисциплина, подкрепленная пастообразной едой в тюбиках и эстетичным разнообразием меню. Задолго до попытки отправить на орбиту американца, нам, докторам, придется обработать с самими астронавтами каждые возможные проблемы в этой области и получить доказательства, что они решены. Сейчас мы практически на этом этапе.

В: Что насчет запаса воздуха и избавления от выдыхаемых газов в герметичной космической капсуле?

О: Мы многое узнали именно об этой проблеме здесь, на Земле, благодаря длительным подводным рейсам подводных атомных лодок. У них есть только тот воздух, который они взяли с собой, и, с помощью секретных технологий обработки, используемый снова и снова. Астронавту придется делать то же самое.

Его оборудованию также придется «отмывать» или поглощать возможные токсичные концентрации сопутствующих газов, которые даже не будут замечены в менее ограниченном помещении. Но мы решили все подобные проблемы.

В: Предположим, метеорит продырявит его космическую капсулу?

О: Угроза этого мала. Если это случится, то наш человек носит герметичный скафандр, который сохранит его живым и в сознании, пока он начнет возвращение.
В: Существует ли опасность отправки астронавта в космос навсегда из-за ошибки запуска?

О: Едва-ли. Мы достигли такой точности в ракетостроении, которая делает эту угрозу ничтожной.

В: Но, допустим, это случилось?

О: Мы обнаружим это задолго до достижения орбитальной высоты – или, скорее, ее превышения. Для подобного кризиса у нас есть способы освобождения астронавта и благополучного его возвращения.

В: Что если возникнут проблемы с ракетой, или она взорвется при запуске, прежде чем сможет доставить капсулу на орбиту?

О: Как раз на случай такой возможности в башне над капсулой установлена дополнительная ракета. Астронавт может запустить ее самостоятельно, или по нашему сигналу, в зависимости от того, кто первый осознает наличие проблемы. Если астронавт по какой-то причине не отвечает, мы сможем запустить ее за него, с земли. Спасательное устройство освободит капсулу и запустит достаточно высоко для безопасного спуска на парашюте. Сама эта дополнительная ракета будет сброшена на заданной высоте, чтобы не обременять капсулу.

В: Не отключит ли физическая тряска при запуске даже самого крепкого астронавта?

О: Мы уверены, что нет, потому что прямо сейчас подвергаем этих людей изнурительным центрифугам, вращающимся стендам, и высокоскоростным пневматическим «трясущим» испытаниям, которые выдвигают к ним такие-же требования, как и настоящий запуск. Они отлично это выдерживают.

В: Разве не было некоторых довольно необнадеживающих психологических реакций на такие, как у вас, испытания с длительным заточением, монотонностью, нагревом, полным мраком и абсолютной тишиной?

О: При ранних исследованиях были галлюцинации, тревога, клаустрофобия, раздражительная агрессивность и тому подобное. Но наши более тщательные и интенсивные тесты со 110 добровольцами научили нас тому, что надо знать, чтобы убрать из людей восприимчивость к этим слабостям и снизить почти до нуля риск эмоционального срыва наших избранных астронавтов.

В: Если, по какой-то непредвиденной причине, что-то действительно произойдет с разумом астронавта, не сможет ли он отказаться возвращаться?

О: Вы можете быть совершенно уверены, что независимо от того, что случится, мы сможем в любой 10-12-минутный период благополучно вернуть человека и машину на Землю.

В: Генерал, какова опасность столкновения пилотируемой космической капсулы с одним из уже запущенных спутников?

О: Нам известны их высоты и орбиты. Избежание подобного катастрофического контакта вполне в рамках наших возможностей.

В: Наконец, генерал, у вас нет сомнения в том, что мы способны и решим этим проблемы?

О: Никакого сомнения. Мы безусловно преданы космосу. Все свидетельствует о том, что это среда, в которой мы можем выжить, а со временем сможем и свободно передвигаться, чтобы обогатить знания человека.

Джеймс С. Дж. Коннифф

Содержание


Tags: spacejam, x-15, Меркурий (проект), Фликингер Дональд, космическая гонка, космонавтика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments